alicepathfinder
Название: "Кокон"
Автор: alicepathfinder
Бета: нет, поэтому увы
Пейринг: Рен/Кьеко
Жанр: пока драма с ангстом и романтикой. хз вобщем. Но все еще может поменяться=)
Размер: миди
Рейтинги: разберемся по ходу, пока всем можно.
Дисклеймер: Забирайте все, Накамура-сан!
Саммари: Один звонок перевернул устоявшийся мир Кьеко. Справится ли она и сможет ли смотреть Рену в глаза? (не ржите, я пока руку не набила на описаниях)
Предупреждение: пока криминала не предвидится. ну кроме грамматических ошибок. Простите.
Могут быть расхождения с оригинальным сюжетом манги.
ООС, ибо истинный характер героев ведает только Накамура-сан.

Глава 1.
Это было намного хуже, чем Кьеко могла вообразить.
Кажется, легкие забыли, как правильно дышать, а в ногах появилась отвратительная слабость. Кьеко, придерживая телефон возле уха, свободной рукой пыталась найти хоть какую-нибудь опору… стул. Да, стул. Надо на него сесть. И подумать.
В трубке раздавались короткие гудки, но она не обращала на них внимания.
-- Не может быть...
Она конечно знала, что когда становишься популярной, то вместе с народной любовью приходят и враги. Как-никак, Шотаро, когда Кьеко была его… домработницей, получал кучу анонимок с угрозами, да и Рен время от времени страдает от не в меру ретивых фанатов.
Рен…
Кьеко сглотнула и уставилась на телефон. Женщина, которая позвонила ей минуту назад, просто кипела ненавистью. Хоть ее голос и сочился любезностью, девушка раскусила ее сразу.
Кто-кто, а уж Кьеко могла почувствовать чужую враждебность. У нее было много лет практики.
Женщина сказала, что Рен любит ее, и поздравила с этим, как она выразилась, «приобретением». И пообещала прислать некие фотографии на электронный ящик.
И вот Кьеко сидит в своей гримерке и слушает, как попеременно идут гудки в телефоне и щелкают настенные часы.
Раздался сигнал «Вам письмо». Как в тумане, девушка нажала на кнопку приема. Дурнота усилилась, а сердце начало стучать уже в ушах.
«Стоп, я держу себя в руках»
Экран телефона не позволял рассмотреть детали, но того, что было видно, оказалось достаточно.
Вот они вместе на съемочной площадке «Темной Луны». Рен все время смотрит на нее.
Рен смотрит рекламный буклет с Кьеко в одной из ролей.
Рен смотрит как Кьеко играет в учебной сцене.
Еще несколько фотографий.
И последнее, как выстрел в голову: Рен выбирает подарок для нее, тот самый бриллиант, который она нашла в розе. Выражение его лица не оставляет никаких сомнений.
«О Боги, что мне делать? Почему я была такой дурой?»
Кьеко закрыла дверь в гримерку и уселась обратно, обхватив голову руками, как будто боясь, что она взорвется. Что ж, вполне реальное опасение, особенно если учесть, какая война началась у нее в мыслях.
Ее даже не интересовало в тот момент, что за женщина ей звонила. Информация слишком сильно ударила по тому месту, где Кьеко схоронила свои чувства.
А ведь ей уже через десять минут надо быть на ток-шоу вместе со всей съемочной командой "Темной Луны".
Честно говоря, это было уже двадцатое по счету шоу, на котором они появлялись после выхода фильма. Рен практически всегда сидел либо рядом с Кьеко, либо с режиссером, и надо признаться, никакого дискомфорта она не испытывала. Даже наоборот: актер по мере сил спасал ее от каверзных вопросов и неловких ситуаций.
Теперь она знала почему.
- Черт! - она бросила свой телефон и пошла к раковине.Умыться.
Как говорила Скарлетт О'Хара, "я подумаю об этом завтра".Эмоции эмоциями, а на шоу надо было улыбаться.
Черт.
В дверь постучали. Кьеко вытерла лицо и пошла открывать. Как она и думала, это была гримерша. Вот и хорошо -- замаскирует неуместную красноту и отвлечет от гнетущих мыслей.

- Свет, камера, мотор!
Операторы закружились вокруг сцены, а ведущая натянула на себя приветливую улыбку.
-- Добрый вечер, уважаемые дамы и господа. В эфире ток-шоу "Киночас", и сегодня у нас в гостях... -- она сделала эффектную паузу... -- актеры и режиссер "Темной Луны"...
Дальнейший смысл ее слов ускользнул от Кьеко. Зрители в зале виднелись как размытые пятна, а свет софитов неприятно бил по глазам. Она почти что кожей ощущала внимание Тсуруги-сана. Который, как назло, сел рядом.
-- Все в порядке, Могами-сан? -- тихо спросил он.
Кьеко кивнула, стараясь не поворачивать голову в его сторону. Но, кажется, все ее периферийное зрение сосредоточилось на нем.
-- …Могами-сан?
Кьеко очнулась и обнаружила, что ведущая и весь зал смотрят на нее, явно ожидая ответа на какой-то вопрос. Она схватила стакан с водой, как будто тот мог спасти ее, и переспросила:
-- Простите, я прослушала ваш вопрос. -- и залилась краской. Никогда ей еще не было так стыдно. Как она могла так неуважительно отнестись к этим людям?
Ведущая «Киночаса» улыбнулась.
-- Ничего удивительного. Я бы тоже растерялась, если бы сидела рядом с Тсуругой-саном. -- из зала послышалась что-то подозрительно похожее на завистливые вздохи. Кьеко покраснела еще больше. -- Я как раз спрашивала о ваших отношениях с коллегами по съемочной площадке, и, кажется, уже получила ответ. -- она довольно хмыкнула.
-- Не знаю, что Вы имели в виду под этим, но у нас с Могами-сан сложилось своего рода сотрудничество. -- вмешался Рен. -- Обычные отношения семпая и кохая, учителя и ученика. Ничего особенного.
И хотя голос актера звучал вполне нормально, что-то внутри Кьеко протестовало против его слов. Какая-то нотка в этой речи фальшивила.
Ведущая еще раз хмыкнула и перешла к следующим вопросам, а она обратила внимание на Яширо, который стоял позади операторов и наблюдал за Реном. На его лице застыло непередаваемо скептическое выражение.
Затем менеджер перевел свой взгляд на Кьеко.
«Он знает».
«Он тоже знает об этом».
Уверенность пришла из ниоткуда, но девушка теперь даже не могла обмануть себя, как она делала это раньше. Чертовы фотографии поменяли все.
Хорошо, что ей не задавали вопросов. Лучшим, что она могла выдать в таком состоянии, был неопределенный звук: «аа?». Коллеги словно чувствовали это и старались отвлекать внимание на себя.
Остаток шоу она высидела только благодаря своему воспитанию. «Пока гость не ушел, надо играть роль», так ведь?
Слова ведущей: "До встречи в следующем эфире" Кьеко восприняла как манну небесную.
Пока все прощались и поздравляли друг друга с хорошо проделанной работой, девушка на негнущихся ногах направилась в дамскую комнату. Вода имеет чудесное свойство возвращать трезвость мысли. Хотя бы частично.
Правда, после первого умывания пришлось смывать весь макияж. Кьеко как-то забыла о нем, так что вид размазанной по лицу краски удивил ее.
Она представила, как выходит из туалета в таком виде, и Рен бросается к ней, чтобы спросить, что случилось, поддержать ее... и чуть не подавилась всхлипом. Зачем ей такое счастье? Это просто-напросто страшно: внезапно узнать, что тот, кого считала своим другом и наставником, на самом деле влюблен в тебя. Что теперь-то?
Женщина в телефоне явно знала, что делала, когда послала те фотографии.
"Так, берем себя в руки". Кьеко вздохнула и стала делать дыхательную гимнастику, которой научилась на актерских курсах.
Через пару минут она пришла в состояние душевного равновесия, но надолго ли?
Тсуруга-сан поймал ее на выходе из гримерки, и первым вопросом его был…
-- Могами-сан, как вы себя чувствуете?
-- О, все в порядке. Спасибо.-- легко ответила Кьеко, роясь в сумке и склонив голову как можно ниже. Что она там пыталась найти, оставалось загадкой даже для нее. К счастью, сумка была объемная и позволяла рыться в ней неограниченное количество времени.
Как удобно.
-- Вас подбросить до дома?
-- О, нет. Благодарю. -- она застегнула сумку и быстро пошла к выходу, стараясь, чтобы Рен и вездесущий Яширо не увидели ее лица. Уже у дверей она помахала им рукой. -- До завтра.
Актер и менеджер переглянулись.
-- Странно, мы же ее каждый вечер подвозим. -- протянул Яширо. Рен только пожал плечами. Что-то неладное творилось в этой рыжей голове.
Могами выпорхнула в сумеречную свежесть и чуть ли не бегом бросилась к стоянке для велосипедов. Что ж, вечер стоил того, чтобы прокатиться одной. Может, ветер прогонит из ее головы ненужные мысли?
Уже ночью, завернувшись в теплое одеяло, она рассматривала постеры. Гигантский, с Фувой, и маленький, с Тсуругой Реном. Один наглым образом использовал ее, а второй… что -- второй?
Невероятно. Всякая мыслительная деятельность останавливалась, стоило ей подумать о своем семпае.
«Эх, и почему мне даже не с кем поговорить на эту тему?»
А собственно, почему это не с кем? А как же Моко-сан?
Ответ был столь очевидным, что Кьеко удивилась, почему не додумалась до этого раньше.
Она тут же набрала ее номер. Канаэ довольно долго не отвечала, а когда взяла трубку, голос ее был сонным и недовольным:
-- Кьеко. Первый. Час. Ночи. Что ты хочешь от несчастного, заспанного человека в час ночи?
-- Ничего. Ой, и правда, -- она посмотрела на светящийся циферблат будильника. -- Прости меня, Моко-сан, но это срочно. Сможешь завтра со мною встретиться? Это крайне важно для меня.
-- И что мы будем делать? -- Канаэ зевнула в трубку. -- Если ты меня разбудила ради еще одной прогулки с мороженым, то я приду с топором.
-- Это касается… моей личной жизни - последние слова дались ей с трудом. - Мне нужен твой совет.
-- О. Ну ладно. Тогда до завтра.
И Канаэ положила трубку. Но через секунду на дисплее телефона снова высветился ее номер.
-- Мне приснилось или ты сказала что-то про «личную жизнь»??! -- сонные нотки в голосе Моко исчезли бесследно.
Кьеко подтвердила.
-- Слава богам, я уж думала, что ты робот! А кто он? Хотя нет, потерплю до завтра. Давай, пока. -- энтузиазм в голосе подруги был более чем очевидным. Неведомым образом это снова испортило Кьеко настроение.
Бросив последний взгляд на постер с Тсуругой Реном, она легла и постаралась уснуть.

В восемь утра улицы Токио напоминали муравейник: тут и там сновали офисные работники, одетые в одинаковые черные костюмы. Впрочем, этот город был таким почти все время.
Котонами должна была подойти через двадцать минут. Кьеко, неуютно чувствовавшая себя в толпе, сосредоточила свое внимание на камешке Корна, который всегда носила с собой. Она присела на край фонтана, бившего неподалеку, и развлекалась тем, что окунала его в воду. Капли блестели просто волшебно.
«Все таки это -- магический талисман», подумала девушка, вспоминая прошлую встречу с фронтменом Биглз, этим жутким Рейно.
Камень внезапно потемнел, а в затылке поселилось неприятное чувство холода.
Рейно?
-- Смотрите-ка, кто у нас здесь! -- Кьеко не стала поворачиваться, боясь поверить в то, что она услышала. Откуда он свалился? Из какой преисподни вылез? Он, что, преследует ее?
Рейно расселся рядом с ней и с интересом стал следить за «купанием камня».
-- Проваливай. -- сказала Кьеко, от души надеясь, что он не расслышит панику в ее голосе.
Ожидания не оправдались. Рейно только усмехнулся, залихватским жестом откидывая длинные белые волосы на спину.
-- Я вообще-то по делу. -- сказал он. -- Мой любимец, -- Рейно что-то сделал со своим браслетом и явил взору Кьеко одного из ее демонов, которого забрал в заложники не столь давно, -- он сказал, что с его братьями плохо обращаются. Что, дескать, не далее как вчера их потеснили. -- лидер Vie Ghoul состроил печальную рожицу. -- Я пришел убедиться в этом. Ну и исправить положение, заодно.
Сказать, что Кьеко ничего не поняла -- значит ничего не сказать. У нее сложилось впечатление, что он разговаривает вовсе не с ней, что она -- всего лишь разменная фигура в его игре. Ну или лабораторная крыса.
Ей захотелось спрятаться где-нибудь и тихонечко заскулить, но Могами усилием воли подавила это желание.
-- Отвали. -- сказала она. -- Или я засуну Корн тебе в … рот.
Рейно чуть не подавился смехом, а затем резко, без перехода, обхватил ее за талию. Кьеко застыла, скованная ужасом, не в силах пошевелиться. Только на самом дне ее сознания металась мысль:
«Ну кто-нибудь… помогите же… пожалуйста… Моко…Тсуруга-сан..пожалуйс..»
-- Ну давай же, -- прошептал Рейно, вплотную приблизившись к лицу Кьеко, -- ненавидь меня. Сильнее. -- сказал он ей на ухо и почти с нежностью убрал серебряным когтем прядку волос. -- Мм?
Ей на мгновение показалось, что глаза у Бигля загорелись красным.Его лицо сложилось в маску жадности и нетерпения.Он словно чего-то ждал от Кьеко.
-- А вот на тебе! НА! ПШЕЛ ОТСЮДА, экстрасенс-извращенец! -- Рейно скатился с Кьеко так резко, как будто его ударило током. Хотя и на самом деле ударило, только не током, а чрезвычайно острым каблуком Котонами Канаэ.
Противостоять ей в таком состоянии было невозможно. Она напирала, как сотни танков разом, и Рейно, послав Кьеко воздушный поцелуй, скрылся с глаз.
-- Я надеюсь, -- сказала Канаэ, пытаясь одеть туфлю на ходу - в боевом порыве она сорвала ее с себя, -- это не то, что ты имела в виду под "личной жизнью"?

Помимо кассира и официантки, в кафе не было никого в этот час. Девушки сели возле окна, подальше от обслуживающего персонала, и заказали себе по напитку: Кьеко -- горячий шоколад (надо было чем-то утешить себя после такого стресса), а Канаэ -- зеленый чай.
Но когда спустя двадцать минут беседа так и не началась, Котонами потеряла терпение.
-- Я так понимаю, разговор у нас ведется на телепатическом уровне?
Кьеко поперхнулась шоколадом.
-- Прости. - виновато сказала она. -- Я просто не знаю, с чего начать. -- Девушка вздохнула. -- Ты разбираешься в фотошопе?
Эта мысль пришла ей в голову сегодня утром, когда она собиралась на встречу с подругой. Кьеко с компьютером была на «вы», но она знала, что в руках умелого человека такие программы могут творить чудеса.
Хотя способны ли они изменить выражение глаз?
-- Странный вопрос. Нет. -- сказала Канаэ. -- А почему ты спрашиваешь?
Кьеко раскрыла телефон и протянула его подруге.
Минута прошла в молчании. Потом Канаэ отдала его обратно.
-- Ясно. Обращаться к посторонним людям -- фотошоп или нет -- мы не можем, так ведь? Но я считаю, что это реальные фотографии. Вопрос только в том, что ТЫ собираешься с этим делать?
-- Я не знаю. -- угрюмо сказала Кьеко.
-- Хорошо, переформулирую. Ты знаешь, что Тсуруга-сан… -- тут она помедлила, словно подбирая подходящее выражение -- что ты нравишься своему семпаю, так?
Кьеко кивнула.
-- Тебе нравится Тсуруга-сан? -- задала второй вопрос Канаэ. Она намеренно не сказала ничего, связанного со словом «любовь», так как помнила по меньшей мере неадекватные реакции Кьеко на это слово.
Девушка задумалась. Она не могла сказать, что Рен ей не нравится -- это было бы наглой ложью. Он столько всего для нее сделал. Да и к тому же он был неизменно вежлив, какой бы фортель Кьеко не выкинула. Тсуруга-сан мог сходить с ума внутри себя, но он никогда бы этого не показал, не оскорбил бы ее.
Такие качества определенно стоило уважать.
-- Да. Он мне нравится. -- сказала она.
-- Отлично. Переходим к следующему вопросу. Чего тебе больше всего хочется сейчас, в связи с этой ситуацией?
-- Взять отпуск, запереться дома и хорошенько обо всем подумать. И ни с кем не разговаривать, чтобы не мешали. Ну разве что, -- она с признательностью посмотрела на подругу, -- с тобой встречаться время от времени.
Канаэ выглядела так, как будто именно этого ответа она и ждала.
-- А вот теперь, -- она подсела к Кьеко и дружески обняла ее за плечи, -- я тебе кое-что скажу. Наклонись ко мне, это важно.
Девушка подставила ухо.
-- ХВАТИТ-УБЕГАТЬ-ОТ-РЕАЛЬНОСТИ!!! -- неожиданно заорала она. Кьеко отшатнулась, смотря на подругу неверящим взглядом.
-- Эй вы, там! -- прокричал кассир с противопожного конца зала. -- Хорош буянить, а то выгоню!
Канаэ продолжила, уже более тихим голосом.
-- Ты что, правда думаешь, что если ты скроешься на какое-то время, все изменится? Весь этот - гипотетический - месяц ты будешь убеждать себя, что нет никакой любви с твоей стороны и будешь печалиться о так некстати потерянном друге -- это я о Тсуруге говорю. Ты уже успела так подумать, да ведь? -- Кьеко молчала, но Канаэ и так видела, что это правда. -- А что Тсуруга-сан? Я могу предсказать совершенно точно: он будет добиваться встречи с тобой, а когда не сможет этого сделать, в лучшем случае -- это именно в лучшем, заметь! -- будет очень обижен твоим отношением к нему. А ведь любовь его, -- Кьеко дернулась, как будто ее ударили, -- никуда не денется за это время. Я так думаю, по крайней мере.
Кьеко смотрела на Котонами, и по скулам ее разливалась нехорошая краснота. Она уставилась в свою чашку, в которой осталось совсем немного шоколада, и через секунду к нему добавилась еще одна капелька, только слеза.
-- Ты пойми, -- тихо-тихо сказала Канаэ, -- не стоит избегать друзей только потому, что они имели несчастье влюбиться в тебя.
Кьеко всхлипнула, но уже через секунду подняла на подругу глаза. Вытерев влагу с лица, она кивнула.
-- Ты права.
Общим советом Кьеко и Канаэ были приняты следующие решения: а) в норку не забиваться и б) вести себя как обычно. На счет второго Кьеко тяжело вздохнула, однако же ничего не сказала.
-- Воспринимай это как еще одно задание по актерскому мастерству, -- посоветовала ей подруга, и на том они расстались.
А Могами-сан, с гулко стучащим сердцем и на ватных ногах, отправилась в LME.

-- Рен, ты меня когда-нибудь точно в могилу сведешь, -- сказал Яширо.- Я все понимаю: ты звезда, тебе надо поддерживать форму… но причем тут я? Мы можем встречаться где-нибудь в агентстве. Зачем ты упорно таскаешь меня на свои утренние тренировки? -- он зевнул так, что челюсть хрустнула.
«Звезда» к тому времени растягивалась на перекладинах, что было завершающей частью каждодневной программы. Сделав последний подход, Рен забрал у Яширо полотенце и вытер лицо.
-- Я не оставляю надежду, что однажды ты присоединишься. В таком случае свести тебя в могилу будет гораздо сложнее. -- Сказал актер, и, забросив полотенце на плечо, пошел принимать душ.
Яширо только покачал головой, как бы говоря: «Ну, что ты будешь делать с ним? Совершенно неисправимый тип».
Чтобы занять время, менеджер раскрыл свой кейс и достал органайзер. Судя по всему, сегодня ожидался насыщенный день. Впрочем, так было почти всегда, даже по воскресеньям. Он уже и не помнил, когда в последний раз у него были выходные, хотя не сказать, чтобы Яширо в этом нуждался.
Итак, сегодня радипрограмма, съемки , два интервью и еще неведомым образом втиснутое в график ток-шоу. Опять ток-шоу.
Яширо вздохнул. Бедный Рен: наверняка уже пол-Японии заметило его, хм, симпатию к начинающей актрисе Могами-сан. Во всяком случае, женская часть аудитории -- точно что-то почувствовала. Фанатки порой готовы ревновать даже к столбу, а уж если кумир проявляет хотя бы немного участия к его, «столба», стороне -- то все, пиши пропало.
Это было заметно хотя бы потому, что на каждом последующем ток-шоу количество вопросов о личной жизни Тсуруги-сана увеличивалось, причем вместе с упоминаниями о Кьеко.
Яширо вздохнул. Бедная Кьеко.
Кстати, о Могами-сан. Менеджер с некоторых пор начал думать, что у нее появились проблемы. Он не совсем понял значения ее пристального взгляда на вчерашних съемках «Киночаса», но изменившееся поведение актрисы беспокоило его. А уж Рена-то и подавно: вчера Яширо пришлось приложить немалые усилия к тому, чтобы тот все-таки отправился домой и заснул. Как ребенок, честное слово.
По крайней мере, с ток-шоу вопрос решался очень просто: Яширо запретил Рену давать любые комментарии о личной жизни. Но вот что делать с Могами-сан? Не скажешь же ей: «Знаешь ли, Кьеко-чан, вот тут Рен в тебя влюбился и я боюсь, что у нас будут проблемы, если об этом узнают посторонние. Не могла бы ты молчать как рыба, когда тебя спрашивают о том, пара вы или нет?»
Тсуруга-сан его убьет, если он так скажет. А уж что будет с Кьеко… Яширо мог предположить ее реакцию на подобное известие, но не хотел этого делать.
Пфф, как все сложно.
-- Яширо, хватит медитировать. Поехали, -- позвал Рен из прихожей.

Если бы в какой-нибудь стране власть захватили роботы, то с высокой долей вероятности это была бы Япония. Во всяком случае, у любого, кто наблюдал передвижения Могами Кьеко по восьмому этажу LME, никаких сомнений на этот счет не возникало. В лучших традициях стиля танца Robotics она доходила до конца коридора, затем разворачивалась и шла обратно. Также каждый шаг сопровождался монотонным бубнежом , главным лейтмотивом которого была фраза «вести себя нормально».
Неизвестно, сколько бы километров она отмерила таким образом, если бы ее не позвал посыльный Савара-сана. Мальчик-курьер довольно долго стоял в стороне, не решаясь прервать Кьеко. В конце концов ему пришлось встать у нее на пути, чтобы обратить на себя внимание актрисы.
-- Ага, Савара-сан. -- сказала Кьеко тем же монотонным голосом и отправилась к нему в офис. В ее походке все еще просматривалось нечто механистичное.
Стол Савара-сана напоминал об атомной войне. Тут и там валялись изломанные, обгрызанные карандаши, степлер лишился скоб, кои лежали на полу, в непосредственной близости от обуви хозяина офиса, а листы бумаги напоминали поверженных солдат. Посреди всего этого бедлама высился монитор компьютера.
Савара-сан молча протянул Кьеко лист бумаги и снова вгрызся в отчеты. Близился конец квартала.
Лист оказался ничем иным, как приглашением на кастинг. Именитые режиссеры Японии решили объединиться и снять несколько короткометражек, под общим названием «Любовь и сакуры цветенье». Вишни должны были зацвести примерно через месяц -- как раз хватало времени на подготовку к съемкам.
Кстати, так как Огата-сан-младший с некоторых пор тоже считался именитым режиссером (хотя скорее не «именитым», а «знаменитым», по мнению некоторых критиков), то его имя также значилось в приглашении.
Упускать такую возможность было бы просто глупо.
Кьеко вышла из офиса, все еще внимательно изучая лист с объявлением. В последнее время она все больше и больше радовалась тому факту, что принадлежит к миру актеров. Что бы она увидела, оставшись с Фувой? Если бы он не разозлил ее? Все те же бесконечные бенто, телевизор, стирка носков… пожалуй, стоит сказать спасибо этому заносчивому, несносному идиоту Шот…
Бум!
В следующий момент Кьеко осознала себя уже на полу, и с чьей-то крепкой ладонью в своей руке.
-- Прости. -- сказал Тсуруга Рен. -- Я задумался и перестал видеть окружающее.
«Хм, совсем как я», машинально отметила Кьеко, принимая его помощь. Она и правда не видела, куда шла.
-- О, Кьеко-чан, я вижу, ты тоже получила приглашение на кастинг? -- Яширо поднял с пола лист. -- Здорово. Рен уже начал готовиться к прослушиванию.
Воцарилось неловкое молчание. Оно было еще более неловким оттого, что ни один участник этой беседы не понимал, почему именно он молчит. Рен смотрел на Кьеко, судя по всему, ожидая приветствия (как-никак актриса была его подопечной), Могами-сан рассматривала что-то в области груди семпая, а Яширо, хмурясь, переводил взгляд с одного на другую. Мало того, Кьеко снова начала краснеть. За последние несколько дней это случалось слишком уж часто.
Затем актриса тряхнула головой, как будто выбрасывая из нее неудобные мысли, и улыбнувшись, сказала:
-- О, ничего страшного. Я как раз думала о том, что бы такого приготовить на кастинг. -- ее кожа при этом продолжала наливаться красным цветом. -- Стихотворение или песню? Я пока не решила. -- снова улыбка. -- С вашего разрешения, я пойду.
Она направилась к лифту.
-- Могами-сан.
Она остановилась как вкопанная. Когда Тсуруга-сан начинал говорить таким тоном, это означало, что с ним происходит нечто нехорошее. Или он злится, или волнуется.
Он нагнал ее и развернул к себе, обхватив за плечи. С минуту Рен всматривался в лицо девушки, словно пытаясь прочесть ее мысли. Глаза его за это время потемнели, и из серых стали темными, почти черными.
Он не сказал ни слова, но Кьеко каким-то образом поняла, что он хотел спросить.
-- Все хорошо. -- она попыталась говорить как можно четче и спокойней. Рен покачал головой и отпустил ее.
Затем, сделав едва уловимое движение рукой, которое можно было бы трактовать как … разочарование? бессилие? что-то еще? … он пошел в офис Савара-сана, а Кьеко осталась стоять на месте, ощущая смутное недовольство собой.
Судя по взгляду Яширо, он тоже не понял смысла этой интерлюдии.

Кьеко не пришлось долго думать, чтобы найти причину своего паршивого настроения. В разговоре с Канае -- бесценном с точки зрения здравого смысла -- промелькнул совет «вести себя по возможности нормально». В попытках достичь этого она совершенно забыла о том, что Рен все-таки ее друг, и, как всякий друг, он был обижен ее неискренностью. Хоть и старался не афишировать этого.
«Черт, но как это совместить?»
Кьеко чувствовала себя так, как будто ходит по лезвию ножа. Шаг в сторону -- будет задето ее душевное спокойствие (если оно еще осталось), шаг в другую -- Рена. Что делать-то? Что предпочесть?

Глава 2. Четыре дня тишины.
Четыре дня молчания. Кто сказал, что молчание -- золото? Наверняка это был какой-нибудь мизантроп.
За это время Кьеко не получила от семпая ни одного сообщения. Куда делись их ежевечерние обмены новостями и советами (правда, последнее больше с его стороны)?
Молчание Рена изводило похуже пытки. В те редкие моменты, когда ей удавалось увидеть его --увы, не в реальности, а по ту сторону экрана -- он смеялся и шутил, был обаятелен как всегда. Раньше она бы на этом успокоилась, но с недавних пор у нее случилось обострение наблюдательности. Стоило камере в телевизоре сместить фокус внимания на ведущих, как лицо его менялось. Уголки губ опускались, а из глаз пропадало живое выражение. Хотя не то что пропадало, скорее меняло оттенок: становилось мрачным и каким-то отчаянным. Если он все же улыбался, когда думал, что на него не смотрят, то она, улыбка, выходила пугающей. У Кьеко в такие минуты пробегала дрожь по телу. Она уже видела подобное лицо у Тсуруги(а?) Рена.
Кастинг она прошла, но семпая там не встретила. Ей очень хотелось поделиться с ним этой новостью и спросить как у него дела, но… каждый раз, когда она брала в руки телефон, Кьеко вспоминала о фотографиях.
Хуже всего было то, что девушка чувствовала себя виноватой. В принципе, ей совершенно не обязательно делиться с Реном своими новостями, да даже и общаться с ним никто не заставляет… но как оставить его в таком состоянии? Вон уже и Яширо смотрит на нее не то что укоризненным, а скорее непонимающим взглядом. Так и хочется ему сказать: «Нет, мы не ссорились. Просто мы идиоты. Или только я -- потому что Рен и знать не знает, что со мной творится»
А собственно, откуда ему знать, если она об этом не скажет?
Кажется, вопрос решился сам собой. Кьеко глубоко вздохнула и набрала номер.
-- Моси-моси, -- сказал менеджер Рена.
-- Добрый день, Яширо-сан. Вы не могли бы мне уделить немного времени?

Следующим пунктом в списке дел стоял звонок семпаю. Она минут десять собиралась с силами, прокручивая в голове разные варианты начала диалога. Японское воспитание взывало к совести Кьеко, ведь на то, что она собиралась сделать, не решилась бы никакая скромная девушка. Особенно если оная не вышла из юного возраста.
«Добрый день, Тсуруга-сан»
«Тсуруга-сан, это Кьеко»
«Тсуруга-сан, это Могами-сан»
В конце концов, мысли у нее начали заплетаться так же, как и язык, и она решила, что пусть разговор начнется любым способом.
Оставалось надеяться только на то, что для Рена это не будет слишком уж большим шоком, ведь часть своей жизни он провел в Америке.
Она нажала на кнопку вызова абонента, и в трубке пошли гудки.
-- Да, Могами-сан.
Пауза.
-- Могами-сан, я вас слушаю.
Кьеко так увлеклась подсчетом гудков в телефоне, что уже почти смирилась с мыслью, что абонент не ответит. Поэтому то, что Рен все-таки взял трубку, явилось для нее неожиданностью.
Она скрестила пальцы на удачу и выпалила, стараясь не обращать внимания на более чем холодное приветствие собеседника:
-- Тсуруга-сан-мне-кне-нвко-но-я-хтла-бы-б-вы-пошли-со-мнй-в-кино! Мн-нд-вами-встретиться!
На том конце провода повисла тишина.
-- Простите, Могами-сан… -- у нее внутри похолодело -- неужто собирается отказать ей? -- Не могли бы вы повторить, что вы сказали? -- сказал Рен тихо и с расстановкой. -- Я не расслышал.
Кьеко закрыла глаза и представила, что она -- «мисс Супер-Самоуверенность XXI столетия».
-- Я приглашаю вас в кинотеатр, на завтра, в восемь часов вечера. Вы согласны? -- ее голос все-таки дрогнул в конце. Как-никак, у нее не было времени, чтобы отыграть эту роль.
Тишина длилась так долго, что Кьеко начала опасаться, что она оглохла. Для проверки девушка стукнула по стене. Стена отозвалась гулким звуком. Рука заболела.
-- Тсуруга-сан? -- спросила она. Ей пришло в голову, что, может быть, семпаю неприятно ее предложение, что он предпочел бы использовать остаток завтрашнего дня по-другому. Но отступать уже было некуда.
-- С удовольствием составлю вам компанию, -- все так же холодно сказал он и отключил связь.
Кьеко закрыла телефон. Судя по всему, разговор с Реном предстоял нелегкий.

Актер в бешенстве метался по своей спальне. Нет, они над ним издеваются, он на сто процентов в этом уверен! Рен схватил с кровати подушку и наградил ее знатным тычком. Злость не исчезла, но слегка поубавилась.
Что они опять задумали? Неужто хотели снова вернуть ему душевное спокойствие своей заботой? О, он сыт по горло этими фальшивыми представлениями! Сколько раз он уже начинал надеяться на искренность ее отношения к нему, и всякий раз оказывалось, что это подстроил либо Такарада, либо Яширо! Ну конечно, после нескольких дней игнорирования она сама решила пригласить его в кино, так, что ли?
Актер бессильно опустился на пол возле кровати. Нет, это безнадежно. Он уже позвонил главе LME, но разве добьешься правды от этого старого лиса? Опять что-то про свою змею начал рассказывать. Про Кьеко -- ни слова. А вот Яширо… Яширо можно расспросить и поподробней.
Рен мрачно улыбнулся, причем улыбка больше походила на оскал. Он достал телефон.
-- Да, Рен, я тебя слушаю. -- Помимо голоса менеджера, актер мог слышать стук по клавиатуре ноутбука. Яширо часто брал работу на дом.
-- Яширо, это ведь твоих рук дело?
-- В смысле?
-- То, что Кьеко пригласила меня в кино.
Стук прекратился. Яширо закашлялся, как будто он чем-то подавился.
-- Что-о?! Почему я об этом ничего не знаю??!
Рен сморгнул и посмотрел на телефон так, как будто впервые его увидел. Юкихито мог быть прекрасным шантажистом, но актером он был никаким. Изумление ему скрывать никогда не удавалось.
-- Рен, я и правда не имею к этому отношения. Ну, разве что, самое косвенное… Кьеко звонила мне сегодня и спрашивала твое расписание на завтра. Я еще подумал, зачем это ей, учитывая странное поведение вас обоих.
Он пропустил последнее замечание мимо ушей, и попрощался, испытывая странную смесь из чувства надежды и ожидания катастрофы. Нет, Кьеко не могла сама его пригласить… по крайней мере, не в этой Вселенной. Но при этом на его лицо наползала совершенно глупая, ничем не обоснованная улыбка.
Рен только сейчас понял, как же ему не хватало ее голоса -- все эти дни.

Кьеко специально выбрала комедию, надеясь, что это поможет ей расслабиться и прийти в легкое расположение духа.
У нее сложилось впечатление, что с момента их встречи перед кинотеатром Рен все время ожидал какого-то подвоха с ее стороны. Нет, он, конечно, улыбался, но глаза актера выдавали его настороженность. К тому же ему пришлось надеть на себя шляпу и темные очки, чтобы его не узнали фанаты.
Кьеко стало стыдно: как она могла упустить из виду столь простой факт? Ей даже в голову не пришло, что звезде его уровня может быть неудобным открыто появиться на публике.
Попкорн она не купила из опасения нечаянно подавиться.
За пять минут до начала сеанса двери зала раскрылись, и контролеры стали проверять билеты. Кьеко и Тсуруга-сан встали в очередь, а затем прошли на свои места в шестом ряду.
Желающих попасть на сеанс оказалось мало, и уже спустя десять минут стало ясно почему.
Они и представить себе не могли, что фильм с названием «Айсберг: они не доплыли» окажется настолько мозгоразрывающим. Дело было даже не в сюжете, хотя написать его могла любая обезьяна.
Актеры играли столь фальшиво, что Кьеко и Рену становилось за них стыдно. Абсолютно нелогичные решения, неадекватные реакции… все это так отличалось от того, к чему они стремились в своей профессии! Было странно наблюдать жеманные манеры главной героини и пафос речей ее возлюбленного, в тот момент, когда с корабля уже сбежало все живое.
Ближе к середине ленты они не выдержали и начали хохотать над их ужимками. На Кьеко и Рена оглядывался весь зал, ведь для обычного человека, не актера, была совершенно непонятна причина их веселья -- они смеялись совсем не в тех местах, где задумал режиссер.
Девушка успела забыть на время сеанса, зачем они с Реном встретились. Смеяться с ним было так здорово! Почти как с Канае… или с Шотаро в детстве… или с Корном. Да, пожалуй, последнее лучше всего описывало ощущения Кьеко. Корн всегда относился к ней с добротой. Вместе с ним все ее переживания улетучивались куда-то.
«Что ж, на то он и принц фей», подумала девушка не без некоторого внутреннего сожаления. Где-то он сейчас летает?
В конце концов, их терпение лопнуло и они решили не досматривать фильм. Тем более что Кьеко проголодалась.
Едва они покинули зал, как Кьеко вспомнила о своей цели. Поход в кафе вполне укладывался в ее план, другое дело, что аппетит сразу испарился, словно его и не было. Более того, в животе от волнения поселилось неприятное чувство.
Она предложила сходить в «Tokio-Tower», кафе, которое располагалось как раз напротив телебашни и славилось недорогими ценами и отдельными кабинетами. Рен кивнул, соглашаясь. В его глазах все еще играли искорки -- фильм явно поднял ему настроение. Или не фильм. По пути в кафе он пытался с ней обсуждать детали сюжета, но чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем труднее Кьеко становилось поддерживать разговор. К концу поездки актер снова замкнулся в себе, а девушка опять начала корить себя за безмозглость.
Официант немного отвлек их обоих, но вот несколько минут, пока они ждали заказов, были ужасны.
-- Красивые здесь светильники. -- сказала она, чтобы что-нибудь сказать.
-- Да. И цветы тоже ничего. -- он вытащил из вазы маргаритку и, повертев ее в руках, предложил ей.-- Вам, дама моего сердца. -- семпай иронически улыбнулся.
Наверное, по задумке это должна была быть шутка, но Кьеко ясно видела горечь, притаившуюся в уголках его губ.
Она приняла цветок и положила его на стол. Затем сосчитала до десяти, успокаивая дыхание.
-- Тсуруга-сан, мне надо вам кое-что сказать.
Актер напрягся. Фраза предполагала все что угодно, и эта неопределенность пугала его. Он подвинулся поближе к столу и сцепил руки в замок.
-- Точнее, не то что сказать, а скорее, спросить вашего совета.
-- Чай! -- официант вошел в кабинет. Кьеко почувствовала досаду. Ну вот, придется начинать все сначала. Она подождала, пока тот разольет напиток по чашкам, а потом поймала его за рукав.
-- Десять минут не нарушайте нашего уединения, -- сказала она голосом, который хорошо был знаком Рену по съемкам «Темной Луны». Голосом, который все же являлся частью ее натуры -- иначе она не смогла бы изобразить Мио так … достоверно.
Официант испарился. Кьеко прикрыла дверь -- Рен напугался еще больше. Он никогда не видел Могами-сан такой серьезной.
-- Мне нужен ваш совет. -- повторила она, прикрыв при этом глаза, как будто обессилев от некоего нервного напряжения. Актер и сам был недалек от такого состояния, но Могами-сан выглядела столь бледной, что он не позволил себе поддаться этому ощущению.
-- У меня есть друг, -- начала она. -- Очень важный для меня друг. И он, -- девушка помедлила, -- скажем так, недавно он признался мне в… в любви.
Фактического признания, конечно, не было, но Кьеко решила, что так будет легче разговаривать об этом.
У Рена что-то оборвалось внутри. Он вспомнил, как Яширо говорил ему: «Если ты не предпримешь чего-нибудь в отношении Кьеко, другой сделает это за тебя».
Черт, почему же он не прислушался к совету своего друга?
Он сам не заметил, как начал терзать салфетку, которая неведомым образом оказалась в его руках. Лицо при этом не изменило своего выражения.
Актер кивнул, поощряя ее продолжать. Одни боги знали, каких усилий ему стоило сохранять спокойствие.
-- Я очень ценю его, люблю… -- Рен страшно побледнел при этих словах, но все же не двинулся с места, -- … как друга. И мне не хотелось бы обидеть его своим безразличием и отказом. Но я не знаю, люблю я его или нет… то есть он мне нравится… черт. -- девушка спрятала лицо в ладонях. -- Я совсем запуталась.
-- Продолжай. -- нечто в его тоне напугало Кьеко. Она посмотрела на него. Это сказал не Тсуруга Рен, которого она знала. Это сказала тонкая оболочка вежливости, наносной слой воспитания, которая есть у каждого человека. И которая грозила вот-вот рухнуть под океаном бешенства и боли.
Кьеко провела ладонью перед своим лицом, словно стряхивая какую-то паутину. У нее и вправду было ощущение, что она вязнет в чем-то липком, как в коконе. Не вздохнуть, не пошевелиться.
-- Я не хочу обидеть дорогого мне человека. -- сказала она. -- Но я не знаю, могу ли я ответить ему взаимностью. Вот в чем проблема.
«Дорогого человека», подумал Рен. «Она сказала «дорогого»».
Кого Кьеко могла так назвать? Актер не мог придумать ни одного человека, зато он помнил, кто предал ее. А предать могут только те, кому доверяешь, в той или иной степени.
Может ли быть, что тот поцелуй, который, как ему казалось, украл у Кьеко Фува, был не так уж ей и противен? Тогда с чем связано ее замешательство в тот день?
«Например, с тем, что ей это понравилось», появилась в его голове мысль, и это стало последней каплей.
Все оказалось не так, как он думал. Кьеко врала ему с самого начала. Не месть Фуве ей была нужна, ей нужен был сам Шотаро.
И она этого добилась.
Используя его.
Актер поднялся со своего места, и, не разбирая дороги, вышел из кафе. Сел в автомобиль, наглухо запер двери. Снаружи кто-то бился, пытался проникнуть внутрь, но для Рена мир сузился до невозможности. Он слышал только гул в ушах и видел только то, что было перед машиной. Как раз, чтобы доехать до дома.

Кьеко была в ужасе. Почему вечер, начавшийся так хорошо, закончился таким кошмарным образом?
Она и понятия не имела, что конкретно так ранило - хотя лучше сказать «убило» -Тсуруга-сана, но это «нечто» слетело с ее уст, и ни с чьих других. Возможно, все прошло бы лучше, скажи она правду, а не ее подправленный вариант.
Надо было срочно что-то предпринять. Кьеко попыталась позвонить ему, но семпай не отвечал. Он не сбрасывал связь, девушка-диктор не говорила, что «абонент находится вне зоны действия сети». Он просто не брал трубку, и это настораживало больше всего.
Против воли ей в голову стали приходить видения.
Вот Рен теряет работу из-за нее. Вот семпай врезается в столб. А вот он ненавидит ее, начиная с сегодняшнего дня и до самой смерти.
Тошнотворные картинки.
Кьеко вернулась в ресторан, побросала вещи в сумочку, и, оставив на столе деньги, вылетела на улицу. Такси никак не хотело подъезжать, общественный транспорт уже не ходил, Рен не брал трубку. Плюнув на все, Кьеко припустила вдоль дороги бегом.
Мимо проносились самые разные машины: маслянисто блестящие в темноте «Тойоты», угловатые внедорожники, игрушечные «Daewoo» леденцовой расцветки. Они ослепляли девушку фарами, из некоторых вслед ей свистели. Она добежала до пестрой, как павлин, Гиндзы и свернула в улочку, которая, как она знала, должна была привести ее к дому Тсуруги-сана.
Здесь было темно и здесь жили тени. На очередном повороте она наступила на что-то мягкое. Кьеко вскрикнула.
Оно взвизгнуло и вцепилось когтями ей в ногу. Кошка. Животное сверкнуло глазами и скрылось за поворотом.
А у стены кто-то хмыкнул. Девушка вгляделась в темноту, и через секунду от нее отделился силуэт. Потом, с другой стороны, еще один. И еще.
Она знала: надо бежать. В этом месте просто не могло быть счастливой случайности.
Кто-то из них схватил ее. Она выкрутилась, выскользнула, как вода, и устремилась к освещенной улице, которая виднелась метрах в ста отсюда. Обрушила мусорные баки, кинула в кого-то из этих теней сумкой, прибавила скорости.
Ну же, еще несколько метров. Она уже видела полицейского, прогуливающегося со скучающим видом совсем недалеко от темного провала.
Ее схватили.
Кто-то весьма плотного сложения зажал девушке рот и приставил ей к шее нож.
-- Попалась. -- хмыкнул он. -- А теперь пойдешь с нами… и молчи, сучка.
Кьеко укусила бандита за руку и заорала что есть мочи. Она начала отбиваться изо всех сил.
Полицейский несколько секунд ошарашено пялился в темень, откуда доносились явные звуки борьбы. Затем он достал пистолет.
Бандит сильно чиркнул ее по руке, явно метя в горло. Не будь Кьеко столь юркой, ее жизнь могла окончиться прямо здесь, в трех метрах от света и в ста -- от дома Тсуруги-сана.
-- Помогите! -- закричала она. Полицейский нырнул в улочку, одновременно говоря что-то по рации.
Бандиты наконец убрались.

Будь полицейский постарше, он ни за что бы не согласился проводить Кьеко до дома Тсуруги-сана, а отправил бы ее в больницу, предварительно расспросив о том, что случилось.
Однако парень был молодой, явно напуганный тем, что бандиты пробрались в центральные районы Токио. Такого рода инциденты происходили на окраинах, где все еще царили якудза… но рядом с Гиндзой, на небольшой улочке? Он трясся едва ли не больше, чем Кьеко.Но к его чести надо сказать, что полицейский все-таки пытался отправить ее в медпункт.
Девушка чуть было не соблазнилась предложением: перед глазами плыли круги от потери крови и усталости, но сначала надо было удостовериться, что с Тсуруга-саном все в порядке. Она потерпела ровно столько, сколько потребовалось для наложения жгута из ремня, а затем пошла в сторону дома, где располагалась квартира актера.
Ее заметно шатало.
Полицейский передал что-то по рации и предложил ей свою руку. У него не укладывалось в голове, как человек, которого только что чуть не убили, может идти куда-то помимо медпункта. Хотя в определенном смысле это было логично: она потеряла все свои вещи, и проще всего в такой ситуации обратиться к знакомому, особенно если он живет рядом.
Успокоив себя таким образом, парень транспортировал Кьеко к двери Тсуруги-сана. Сдав девушку ему на руки, он вернулся на свой пост, как раз вовремя для того чтобы получить люлей от подоспевших коллег. Потому что даже для новичка его поведение было в высшей степени идиотским.

Ну конечно она звонила. И раз, и два, и три раза… Тсуруга-сан не считал. Много раз. Было чертовски трудно удержаться и не взять трубку, чтобы высказать все, что он о ней думает.
Как-то сам собой телефон смолк, и в квартире стало тихо. Рен сидел в спальной комнате и старался не думать. Смотреть на пустую стену оказалось неожиданно затягивающим занятием.
Как так?
Он еще раз прогнал сцену в кафе перед глазами. Кьеко волновалась -- теперь это ясно. В тот непосредственный момент он был слишком захвачен собственными чувствами, чтобы адекватно воспринимать ее. Сам факт того, что она все-таки может говорить о любви, и с кем -- с ним! -- лишил его разума окончательно.
Теперь же волна схлынула, и новое чувство пустоты принесло с собой и ощущение ясности.
Он понял, что сделал совершенно неправильные выводы. Если бы Кьеко использовала его в погоне за Шотаро, то вряд ли бы она пришла к нему просить совета. Это было бы слишком -- или глупо, или хладнокровно -- даже для такой актрисы, как Могами-сан.
Кто для нее друг? Не Фува.Хотя… Нет.
Не -- пф-ф -- Рейно. Яширо?
Савара-сан?
Такарада-сан?
«Боже, какой я идиот», простонал Тсуруга-сан. Он чувствовал, что ответ лежит где-то рядом, на поверхности, но просто не мог до него дотянуться.
«Тогда о ком она говорила?», подумал Рен, и в этот момент в дверь позвонили.
часть 2

@музыка: kwoon -- eternal jellyfish ballet

@темы: skip_beat!, фанфик